Начало (1970)

1970, 86 мин.

Авторы сценария: Евгений Габрилович, Глеб Панфилов

Режиссёр: Глеб Панфилов

Оператор: Дмитрий Долинин

Композиторы: Вадим Биберган, Майкл Карp

Художник: Марксэн Гаухман-Свердлов

В ролях: Инна Чурикова, Леонид Куравлев, Валентина Теличкина, Михаил Кононов

Из книги Эльги Лындиной «Инна Чурикова. Творческий портрет» (М., Союзинформкино, 1990)

«…После первой совместной работы Чурикова в течение нескольких лет снималась только у Панфилова, неизменно отказывая всем его коллегам, хотя предложения бывали очень заманчивыми. Панфилов же вместе с Габриловичем сразу после завершения первой общей их картины начали работать над сценарием «Начала» с четким прицелом на исполнительницу главной роли Инну Чурикову.

Глеб Панфилов:

«Картина «Начало» зрела во мне задолго до того, как мы приступили к работе над сценарием. Внутренне она существовала для меня и тогда, когда я снимал фильм «В огне брода нет». А если быть объективным, то и значительно раньше, в бытность мою инженером, когда я работал на заводе и еще не помышлял о кино…

По роду деятельности мне приходилось иметь тесное общение с рабочими нашего завода. Завод был химическим, а всем известно, что на таких заводах работают преимущественно девушки. Поэтому мне и хотелось рассказать о рабочей девушке с непохожим на других характером, показать ее за обычными делами и постараться обнаружить в этом глубину и смысл простых вещей.

Шло время. Менялись обстоятельства, но желание рассказать о девушке с фабрики не менялось. И вот когда завершился фильм «В огне рода нет», я предложил Евгению Иосифовичу сюжет о некой девушке с фабрики или завода – это не имело существенного значения, - которую звали Паша Строганова. Девушка эта была натурой самобытной и талантливой, и это роднило ее с Таней Теткиной, хотя характер Тани и ее эпоха были иными».

Для Панфилова необыкновенная фабричная девушка Паша была равна Жанне д' Арк. Не более и не менее… Легендарная дочь Франции, спасительница отечества и современная работница, живущая в тихом российском городке, затерянном среди лесов и равнин. Величайшая историческая личность, о которой уже несколько веков пишут, рассказывают, ставят спектакли и снимают фильмы, - и девушка из провинции, непонятая окружающими, в чем-то даже шокирующая своих близких, одинокая, поражающая необыкновенной, обескураживающей искренностью в общении… Как совместить Пашу и Жанну? Задача величайшей сложности. Но Панфилов смело взялся за ее решение, беспредельно доверяясь огромным актерским возможностям Чуриковой. Режиссер начал фильм судом над Жанной д' Арк. Жанна - вся в напряженной схватке, в трагическом предощущении неотвратимо надвигающегося конца. Но именно это чувство пробуждает в Жанне все ее душевные силы. Ни стона, ни слабеющего голоса, ни предсмертной дрожи – измученная пытками Жанна через головы своих палачей, через их пустые, жестокие глаза говорит с вечностью. Ритм ее речи беспокоен, прерывист, но она не дает себе поддаться отчаянию, слабости, страху. Она должна успеть высказать самое заветное. «Какая польза от твоего упрямства?» - бросает ей один из судей. Жанна не сразу отвечает ему. Ее лицо со следами изнеможения, усталости, одухотворенное, скорбное лицо уже само по себе и есть ответ судьям. Высокий лоб прорезан упрямо-страдальческой складкой, напоминающей шрам. Взгляд устремлен в пространство – так смотрят люди, поглощенные собственным глубоким размышлением… Жанна вдруг теряет сознание – орудие пыток стоящее перед глазами, весомо напоминает ей о том, что ее ждет в случае отказа подчиниться церкви и ее слугам. Но, придя в себя, она негромко говорит: «Если вы верните мне все члены, и вытяните все жилы, то и тогда я не скажу вам ничего другого». В ее голосе ни малейшей аффектации, приподнятости, ничего внешне героического. Она произносит эти слова, скорее, для самой себя, заклиная не уступать, не сдаваться, хотя сил для сопротивления уже, в общем, нет у нее. Слезы лишь угадываются – где-то очень далеко. Жанна знает, что ее ждет. Знает и боится…

Чурикова не была бы Чуриковой, если бы стала играть независимость Жанны от физических мук, от невыносимых обстоятельств, от страха перед пытками, перед раскаленным металлом, который вот-вот коснется ее тела. Героини актрисы всегда остаются земными и живыми, знающими, что такое мука, чудовищная роль, страдание. И не боится высказывать это. Можно заставить содрогаться ее бренное тело, но душа ее никому не подвластна.

На этой особой грани таланта Чуриковой Панфилов и строит образ Саши Строгановой. Ее обычная жизнь в родном городе – первый слой, видимый и вроде бы понятный всем и каждому. Что скрыто за этим, в сущности, никого из Пашиного окружения не волнует: век всеобщего равнодушия дает о себе знать. Люди отчуждены, холодны и нелюбопытны к судьбам других. Разве что посудачат в Реченске о «сдвинутой» Пашке и охотно воспользуются ее комнатой, ее угощением… Словом, щедростью и безотказностью. Оттого она кажется «сдвинутой» в представлении остальных…»