Фонд Музея кино пополнился аппаратурой кинооператора Николая Пучкова (1939-2013)
Коллекцию фото- и киноаппаратов, а также книг по кинотехнике передала Музею кино дочь Николая Георгиевича.
Долгие годы Пучков работал на киностудии им. М. Горького. В послужном списке оператора свыше 15 фильмов, таких как «Злой дух Ямбуя» (1978), «Однажды двадцать лет спустя» (1980), «Воробей на льду» (1983), «Парашютисты» (1984), «Импровизации на тему биографии» (1987), «Ёлки-палки» (1988), «Двое на голой земле» (1989), «Откровение Иоанна Первопечатника» (1991), «Альфонс» (1993), «Агапэ» (1997), «Семь раз отмерь» (2005) и другие.
Николай Георгиевич был удостоен Государственной премии СССР за работу на картине «Праздники детства» (1981) и Золотой медали имени А. П. Довженко за фильм «Говорит Москва» (1985).
Об операторе рассказывает старший научный сотрудник, хранитель фонда кинофототехники Эмма Рафаиловна МАЛАЯ:
«С Николаем Пучковым я знакома со времени работы на киностудии им. М. Горького, куда он пришёл в 1975 году. Высокий, красивый, сильный, творческий человек, родом из Узбекистана. Отец Николая Георгиевича когда-то был лётчиком, в последние годы жизни занимал ответственный пост. Он хотел, чтобы его сын тоже стал летчиком, настаивал на этом. Но Николай, еще подростком, в Ташкенте, стал заниматься в фотокружке, потом в любительской киностудии и, вероятно, почувствовав в себе призвание, вопреки воле отца, уехал в Москву поступать во ВГИК. Сам, без всякой поддержки, поступил и успешно закончил институт.
На киностудии им. М. Горького одним из его «учителей» стал известный оператор Валерий Гинзбург, который снимал фильмы с В.Шукшиным и Т.Лиозновой. После ВГИКа Пучков несколько лет работал в Ленинграде на студии «Леннаучфильм». Думаю, что там он получил интересный опыт. В частности, Николай Георгиевич с увлечением рассказывал, что ему удалось снять научно-популярный фильм о памятнике литературы «Слово о полку Игореве».
У Пучкова были хорошие руки и природная эстетическая жилка, способности к рисованию и прикладному искусству. Он постоянно что-то чертил, вырезал, даже соткал огромный гобелен по мотивам «Слово о полку Игореве». А еще у Николая Георгиевича была коллекция старинных самоваров.
На киностудии им. Горького Пучков поначалу был вторым оператором, но ему сразу стали поручать технически сложные съемки с движением – с самолета, с поезда, с самых высоких точек в горах и т.д. Не все операторы умели это делать. Молодой оператор сразу зарекомендовал себя и очень быстро получил самостоятельную работу.
В то время стилистика изображения менялась, хотелось, чтобы камера была свободной. Появился ручной «Конвас» и Николай Георгиевич полюбил эту камеру более, чем тяжелые синхронные камеры, потому что у него были сильные руки, творческая смелость, отвага и рисковость. Ручная камера давала свободу и делала изображение более динамичным. В желании снять какой-то сложный кадр, Пучков иногда забывал об опасности. Например, во время съемок сцены прыжка парашютистов в фильме «Парашютисты», вдруг обнаружилось, что он не пристёгнут фалом к самолету. В какой-то момент оператор увидел, что фал болтается за пределами самолета, а сам он, без всякой страховки, стоит прямо над бездной с камерой в руках. Но, тем не менее, Николай удержался и снял необходимый выразительный кадр. Вот такая рискованная работа кинооператора!
Музей кино очень ценит наследие кинематографистов всех профессий. Конечно, хорошо если поступает большое количество аппаратуры от каких-то киностудий, но эта техника безликая, нет истории каждой камеры отдельно. Когда же предоставляется, как в данном случае, наследие отдельного оператора, мы понимаем, что этой камерой он снимал конкретный фильм или определенную сцену. Эта камера видела, какой художественный результат получился на экране.
Николай Пучков был человек очень увлечённый, он любил технику и не мог видеть, как её выбрасывают. Несмотря на то, что Музей кино в период, когда менялась технология и стилистика киносъёмки, «поколение» звукооператорской, операторской, световой аппаратуры, обращался к студии с просьбой не выбрасывать старые камеры, она не вняла нашим просьбам. Чтобы утилизировать ненужную технику, уникальные объективы разбивали в мелкую крошку. Киностудии ликвидировали старые приборы, чтобы освободить помещения - выносили на мокрый асфальт, оставляли под дождем в ожидании приезда машины, которая должна была забрать аппаратуру в металлолом… Так уничтожались камеры, которыми снимались знаменитые фильмы. Но люди, создававшие картины на технике, с которой фактически была связана вся их жизнь, талант и увлечение, не могли смотреть на происходящее спокойно. Они, как могли, сохраняли списанную аппаратуру.
Такие приборы были и в личной коллекции Николая Георгиевича. В своё время он передал в Музей кино три камеры «Askania» и старые фотоаппараты. Звукомонтажный аппарат «Мовиола», который стоял в квартире, Пучков сохранил, поскольку занимался со студентами, поступающими во ВГИК. Дома у него была профессиональная лаборатория. И оператору было жалко со всем этим расставаться.
Николай Пучков любил эти киноаппараты, даже если они уже не были предназначены для киносъёмки, он их реставрировал, чистил, полировал, красил, изготавливал недостающие детали, мог что-то усовершенствовать. Ему была небезразлична история камеры. Например, Пучков мне рассказывал (не знаю, действительно ли это так или это студийная легенда), что переданной в Музея кино камерой «Askania» снимали фильм «Живой труп», где Федю Протасова играл Всеволод Пудовкин. Николай Георгиевич передал нам две камеры «Конвас». Они в идеальном рабочем состоянии, в полном комплекте. Сразу видно, что камера принадлежала профессионалу.
Через два года после смерти Пучкова, позвонила его дочь и сообщила, что отец попросил передать всю аппаратуру в Музей кино. Мы поехали и забрали очень интересный профессиональный подбор аппаратуры, из которого можно создать целую фотолабораторию: деревянный аппарат «ФК», огромный фотоувеличитель «Беларусь» со всеми приспособлениями, рамками, фонарями. Также были переданы 16-миллиметровая камера «КИНОР» и книги по операторскому мастерству, кино- и фототехнике, истории кино, мемуары известных операторов, которых Николай Георгиевич ценил, сценарии всех фильмов, на которых он работал, киноплёнка с рабочими моментами съемок, негативы и даже копия, снятой им картины «Откровение Иоанна Первопечатника».
Кинооператором стал и сын Николая Пучкова Максим. Отец с малых лет брал его на съёмочную площадку – этого рыженького, тоненького мальчика с очень «киношной» внешностью. Его сразу заметили и стали снимать на студии им. Горького в «Ералаше», фильмах «Огненное детство» и «Однажды двадцать лет спустя», а также на студии им. Довженко – в картине «Капель». Кинематографическими «мамами» Максима были Н.Гундарева и Т.Доронина.
История повторилась: отец очень хотел, чтобы сын стал оператором, хотя тот сам больше ощущал в себе актёрское призвание. Николай Георгиевич настоял, и Максим, окончив ВГИК, стал работать кинооператором. Он был слабого здоровья и рано ушел из жизни. И конечно, его смерть стала трагедией для Пучкова…
Все, переданное семьей Николая Пучкова в Музей кино, - аппаратура, которую Николай Георгиевич собирал всю свою жизнь, фотографии, киноматериалы, литература по кино и операторскому искусству - очень ценное и важное приобретение. Оно займет достойное место в коллекции и будет использовано в экспозициях музея».