Юбилей премьеры фильма «Броненосец Потемкин»
18 января исполнилось 90 лет с момента выхода в широкий прокат фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин», открывшего новые возможности киноязыка для всего мирового кино.
Собственно, премьера фильма, снимавшегося к юбилею революции 1905 года, состоялась в Большом Театре, 24 декабря 1925 года, в день юбилея московского вооруженного восстания. Но это была премьера закрытая, для первых лиц государства.
После печати первого тиража копий, 18 января 1926 состоялась публичная премьера картины «Броненосец Потемкин» – в кинотеатра «Художественный» на Арбате, который тогда назывался «1 Государственный Электротеатр». Первые зрители, пришедшие на премьеру, были поражены не только фильмом, но и премьерной обстановкой. Весь служебный персонал, от билетера до киномеханика, был одет в морскую форму, а фасад кинотеатра напоминал большую модель военного корабля.
За первые 3 недели проката только в Москве картину посмотрели 300 тысяч человек.
Замечательная подборка высказываний о фильме классиков советского кино опубликована в «Энциклопедии отечественного кино». Вот лишь один фрагмент из этой подборки:
Виктор ШКЛОВСКИЙ:
«Броненосец „Потемкин“» сделан чрезвычайно умно; прежде всего чрезвычайно отчетливо взят не весь 1905 год, а именно "Броненосец "Потемкин".
Сужено употребление кинематографического почерка. Во всей вещи три наплыва, и все они смысловым образом оправданы. Монтаж хороший, доходящий, перебивки, как, например, перебивки напряженной сцены съемкой носа "Потемкин", чрезвычайно удачны.
Тут мне хочется прервать спокойный тон доказывая, что гениален не Эйзенштейн, а время и люди, которые создали товар, которым он работает. У Эйзенштейна есть, несомненно, собственный кадр, громадная находчивость, остроумие — это видно по львам, пробуждающимися от выстрелов, — его собственный, эйзенштейновский товар.
Работа с человеком, постановка массовых сцен не идеальны, не все получается; то, что получается, не всегда нужно, но обработка этого материала — сопоставления его — превосходна. Вся сцена на лестнице построена классически, хотя в нее ворвался ненужный эксцентризм в изображении двух калек. Но я понимаю, что Эйзенштейн этими калеками хотел подчеркнуть уступы лестницы.
Однако это сделано слишком грациозно.
Зато превосходно использована лестница, с ее площадками, тормозящими движение отныне знаменитой детской коляски.
Это до такой степени тактично, здесь материал так дожат до конца, так экономно использован, что, конечно, лестница Эйзенштейна стоит всех русских фильмов, до нее созданных. Русские фильмы вообще стоят недорого, и Эйзенштейну придется еще получить доплату.
Лучшие сцены в ленте те, в которых никто не работал. Это — пятая часть, составленная из пушек и крейсеров. Но, не вполне владея человеческим движением, примитивно, хотя и чрезвычайно остроумно пользуясь массовкой, Эйзенштейн блестяще умеет использовать человека не в движении, стоящего, опечаленного. Это заставляет Эйзенштейна создать массовые сцены из первых и крупных планов. Вещи Эйзенштейна первоклассны не только в кинематографии. [...]
ШКЛОВСКИЙ В. Эйзенштейн // Эйзенштейн. "Броненосец "Потемкин"". М., 1926
